Максим (tankoved34) wrote,
Максим
tankoved34

Category:

12-я танковая бригада. ч.6. Бои 2-4 марта 1942 г. к западу от Краматорской

Дополнено и отредактировано 24.04.2021

Прорыв немецкой обороны на Маячке. 2 марта 1942 г.

25 февраля 1942 г. штаб Южного фронта отдал войскам боевое распоряжение (№ 118/оп) с утра 27 февраля возобновить наступление. Главный удар наносила правофланговая 57-я армия, собственно 9-я армия получила вспомогательную задачу атаковать силами 2 стрелковых дивизий от села Троицкое (юго-западнее с. Черкасское) на Индиковку. В тот же день, 25 февраля, штаб 9-й армии своим боевым приказом № 9 выделил для наступления объединенные в группу войск генерал-майора Филиппова 51-ю и 335-ю стрелковые дивизии, усилив их тяжелой артиллерией и установками РС (1-й дивизион 116-го ГАП, 3-й дивизион 269-го ТАП, 2-й дивизион 4-го Гв.ТАП, 1-й и 3-й дивизионы 2-го Гв.МП). Группе Филиппова было приказано, оставив в обороне Александровки и западной окраины Знаменки 2 стрелковых батальона, остальными силами 27 февраля перейти в наступление в южном направлении, к исходу дня 28 февраля овладеть населенными пунктами Октябрьский, Знаменка, Николаевка (ныне все 3 деревни в составе села Маячка), 1 марта занять Львовку, Варваровку и Дмитриевку (ныне с. Дмитровка), а 2 марта занять Кантемирову и Индиковку. Один стрелковый полк должен был нанести вспомогательный удар с северо-запада на Михайловку, чтобы сковать противника в районе Михайловки и Лавровки. 12-я танковая бригада получила задачу перейти из района Адамовки в район села Приволье, где находиться в готовности развивать успех этих 2 дивизий [38, л. 83, 85]. В общей сложности к 1 марта 51-я и 335-я стрелковые дивизии насчитывали 12452 человека личного состава, в т.ч. 3140 активных штыков. На их усилении находилось 41 тяжелое орудие (122 и 152 мм) [38, л. 82, 86].

Собственно 12-я танковая бригада по состоянию на 1 марта, по некоторым данным, насчитывала 1531 человек личного состава, 50 танков (9 КВ-1, 17 Т-34, 24 Т-60, в т.ч. 41 танк в строю), 199 автомашин, 4 зенитных орудия, 8 минометов (5 82-мм, 3 50-мм), 7 ПТР, 13 ручных пулеметов, 142 ППД, 745 винтовок. Требующие капремонта 16 танков (3 КВ-1, 7 Т-34, 6 Т-60) уже не учитывались. Возможно, они во 2-й половине февраля уже были отправлены в капремонт. Также во 2-й половине февраля бригадой было явно получено пополнение личного состава, в результате чего 12-й мотострелковый батальон был полностью укомплектован личным составом, а общая численность личного состава бригады на 4 % превысила штатную численность [38, л. 82]; [39, л. 141].

Есть также данные, что по состоянию на 1 марта бригада имела не 41, а лишь 32 исправных танка, а собственно к 2 марта – 37 исправных танков (5 КВ-1, 12 Т-34, 20 Т-60). Судя по тому, что в документах штаба 9-й армии говорится лишь об одном ее танковом батальоне, все танки КВ-1 и Т-34 1-го и 2-го танковых батальонов были временно сведены в 1-й танковый батальон, а во 2-й танковый батальон сведены танки Т-60. Формально экипажи танков Т-34 продолжали числиться в составе разных танковых батальонов, и представления на награждение выписывали командиры обоих танковых батальонов [39, л. 141]; [42, л. 7].

Всем этим силам противостояла боевая группа Клайне-Бенне 68-й пехотной дивизии (XXXXIV.AK, 17.Armee): в Львовке – 2-й батальон 169-го пехотного полка, на участке Октябрьский – Знаменка – Николаевка – 1-й батальон 169-го ПП, на участке Александровка 2-я – Индиковка – Семеновка – (иск.) Александровка 3-я – 168-й разведывательный батальон [54, F. 1437]. По состоянию на 28 февраля 169-й пехотный полк насчитывал 801 человек боевого состава, а 168-й разведывательный батальон – 103 человека боевого состава, всего в общей сложности 904 человека боевого состава. Таким образом, соотношение активных штыков 2 советских стрелковых дивизий и противостоявших им немецких частей было примерно 4 к 1, однако не стоит забывать, что первые 2 дня 51-я и 335-я стрелковые дивизии наступали лишь силами 2 стрелковых полков, а потому не имели особого превосходства над противником [54, F. 1441].

Все населенные пункты были превращены немцами в узлы сопротивления и опорные пункты с развитой системой блиндажей, пулеметных и орудийных окопов, соединенных ходами сообщений. Все постройки на их окраинах и часть зданий в глубине были приспособлены к обороне и соединены ходами сообщений, внутри многих зданий устроены блиндажи. Улицы, как на окраинах, так и в глубине населенных пунктов, были перекрыты снежными противотанковыми валами. Местность перед этими снежными валами и на подступах к населенным пунктам была заминирована и перегорожена колючей проволокой. На высоты к северу от Октябрьского и Индиковки немцы выдвинули свое боевое охранение, укрепив его позиции блиндажами и несколькими ДЗОТами [41, л. 2].

Запланированное штабом Южного фронта на 27 февраля наступление решением Главкома Юго-Западного направления, выраженное в директиве № 7/ОП от 25 февраля, было перенесено на 28 февраля. В 6.00 28 февраля 51-я и 335-я стрелковые дивизии 3 передовыми отрядами перешли в наступление и за день овладели высотами 151,6 и 170,8 к северу от населенных пунктов Октябрьский и Индиковка. Атаки на высоту 165,5, что в 2 км к северу от Львовки, были немцами отбиты, и на высоте осталось обороняться боевое охранение 169-го пехотного полка, откуда оно было выбито уже к утру 1 марта [37, л. 107]; [54, F. 862, 1438, 1440].



В 6.30 1 марта 51-я и 335-я стрелковые дивизии теперь уже главными силами перешли в наступление, однако особого успеха в продвижении не добились, кроме занятия 23-м стрелковым полком (51-я СД) западной половины деревни Знаменка (ныне в восточной части с. Маячка). Атаковавший с севера на Октябрьский 348-й стрелковый полк (51-я СД) передовым отрядом вышел в 400 метрах к северу от этого хутора [37, л. 110, 111]; [39, л. 30]. Обеспокоенное советским наступлением командование 44-го армейского корпуса начало спешно усиливать 68-ю пехотную дивизию. В тот же день на ее усиление прибыла 1-я батарея 245-го дивизиона штурморудий, которая в ночь на 2 марта перешла в Индиковку. В Шабельковку прибыло 2 88-мм зенитных орудия 2-й батареи 279-го зенитного дивизиона, откуда одно из орудий 2 марта перешло в Индиковку. К утру 2 марта прибыли 2 105-мм гаубицы от 257-й пехотной дивизии, а уже днем в распоряжение штаба дивизии была направлена 2-я рота 2-го танкового полка 16-й танковой дивизии [54, F. 1414, 1415, 1438].

С советской стороны для развития наступления к утру 2 марта в бой из 2-х эшелонов дивизий были введены 23-й и 1125-й стрелковые полки, а также собственно 12-я танковая бригада [36, л. 56]; [39, л. 31]. Приказ на прорыв оборонительной линии противника был получен бригадой в 2.00 2 марта. Еще до получения приказа, начиная с 28 февраля, бригадой была проведена рекогносцировка района предстоящих действий и разведка огневых точек противника, отработаны вопросы взаимодействия танков с пехотой и артиллерией [85, л. 46, 51].

Согласно личному приказу командующего армией часть танков Т-34 и КВ-1 поддерживала пехоту 335-й СД, остальные же танки Т-34 и КВ-1 были приданы 51-й стрелковой дивизии. Танки Т-60 в бою не участвовали из-за непроходимых для них заснеженных дорог [41, л. 5, 6]; [42, л. 7].

По данным штаба 12-й ТБр, к 7.00 2 марта исходный рубеж высот 165,5 и 151,6 под прикрытием ночи и рельефа местности занял 12-й мотострелковый батальон [39, л. 68]. Движение танков с десантом мотострелков из Прелестного в южном направлении было замечено со стороны соседей 68-й ПД – 97-й легкопехотной и 257-й пехотной дивизий – между 7.25 и 7.45, всего немцы насчитали 16 танков. Информацией о них оборонявшийся в Черкасской 457-й пехотный полк в 7.32 поделился со штабом 68-й ПД, а потому неожиданностью наступление советских танков для 68-й пехотной дивизии не стало [54, F. 81, 82, 1436]; [57, F. 421].

Согласно отчетам советских штабов, 12-я танковая бригада ввела в бой 14 танков (4 КВ-1, 10 Т-34), на броне которых находилась 1-я стрелковая рота 12-го МСПБ, а 2 другие стрелковые роты 12-го МСПБ атаковали непосредственно за танками [39, л. 143]. По свидетельству плененного на следующий день немцами экипажа КВ-1 лейтенанта Ругаева, впереди действовали 9 танков (3 КВ-1, 6 Т-34), на броне каждого танка сидело по 9 человек. Остальные танки действовали во 2-м эшелоне [55, F. 751, 754]. Согласно одному из отчетов, десантники имели на вооружении помимо автоматов станковые и ручные пулеметы и ротные минометы, среди мотострелков находилось и 5 саперов 12-й ТБр [85, л. 46].

По данным штаба 12-й ТБр, уже в 9.00 танки с десантной ротой, используя рельеф местности, прорвали оборону противника и в течение 15 минут подавили его огневую систему, однако в действительности атака началась гораздо позднее [39, л. 66]. В 9.42 штаб 169-го ПП отчитался наверх о замеченных на высоте 151,6 3 средних советских танках, а само наступление 51-й и 335-й стрелковых дивизий со стороны высот 151,6 и 165,5 на Октябрьский и Знаменку, согласно донесению штаба 68-й ПД, состоялось примерно в 10 часов. Всего немцы насчитали перед собой до 2 полков пехоты и 17 танков [54, F. 1414, 1432].

В ходе артподготовки Октябрьский был почти полностью сожжен. Проведенное после его освобождения обследование местности показало, что 60 % убитых немцев погибли от осколков снарядов, т.е. в основном во время артподготовки [42, л. 9]. Тем не менее, несмотря на столь эффективную артподготовку, по свидетельству разведотдела штаба 68-й ПД, атаковавшая следом за танками советская пехота залегла уже на исходных позициях на высотах. Исход боя решили танки с десантом мотострелков 12-й ТБр, которые, пройдя без потерь через минное поле, достигли позиций немецкой пехоты, подавили их огнем с места, в 10.15 прорвали немецкую оборону, после чего, по свидетельству штаба 68-й ПД, уже к 10.25 оборонявший Октябрьский и Знаменку 1-й батальон 169-го ПП приступил к отходу из этих населенных пунктов на южный берег Маячки [54, F. 82]; [55, F. 723]; [57, F. 430]; [77, л. 211].

За успешный проход танков через минное поле все 5 сопровождавших танкистов саперов 12-й ТБр (сержант Григорий Кравченко, красноармейцы Артем Бабякин, Иван Зенцов, Алексей Хорошилов, Василий Черней) были награждены. Согласно своим наградным листам они за день обнаружили в общей сложности 2 минных поля и извлекли 11 мин, обеспечив свободный проход танкам, при этом разрывом снаряда сапер Иван Зенцов был легко контужен, но остался выполнять поставленную задачу [93, л. 56, 128, 274, 407].

Ворвавшись в Октябрьский, танки высадили здесь десантную роту, которая все это время оставалась на танках, откуда вела огонь из автоматов и пулеметов. Высадив десант, танки затем вышли к переправе через речку Маячка перед Варваровкой, однако саму речку, по свидетельству немцев, поначалу пересекать не стали [39, л. 143]; [55, F. 723]; [85, л. 46]. Следом за 1-й стрелковой ротой в Октябрьский ворвались главные силы мотострелкового батальона, 348-й стрелковый полк 51-й СД, 1121-й и 1125-й стрелковые полки 335-й СД, совместными силами которых к 11.00 Октябрьский и соседняя Знаменка были освобождены. По некоторым данным, бой за Октябрьский длился всего 20 минут [37, л. 114]; [39, л. 143]; [85, л. 46].

Под огневым прикрытием танков в 11.00 советская пехота форсировала Маячку, вошла в Варваровку и Дмитриевку [39, л. 143]. Под огнем советской артиллерии и танков 1-му батальону 169-го ПП не удалось удержаться в Варваровке. Потеряв 6 станковых пулеметов разбитыми (прямыми попаданиями снарядов), батальон сдал Варваровку и Дмитриевку и откатился на юг на высоту 157,3 к штабу своего полка. О сдаче Варваровки в штаб 68-й ПД сообщили в 11.45. К 12.30 советские войска полностью заняли Варваровку, где танковая группа 12-й ТБр до 15.00 оставалась для пополнения боеприпасами [39, л. 143]; [54, F. 82, 83]; [55, F. 723].

Заняв Варваровку, 335-я стрелковая дивизия с востока и северо-запада ударила на соседнюю Львовку и к 14.00 ворвалась туда, после чего оборонявшийся здесь 2-й батальон 169-го пехотного полка с разрешения штаба 44-го армейского корпуса оставил Львовку и перешел к обороне в 2 км к юго-востоку от этого села. Тогда же, в 14.00-14.30, немецкие пикирующие бомбардировщики произвели 4 налета на Варваровку, разбомбив расположение танкистов [37, л. 114; 54, F. 83; 57, F. 427].

Фактически уже после оставления немцами Львовки в 15.00 танки 12-й ТБр с мотострелками ударили с юго-востока на это село, вышли на его южную окраину и содействовали пехоте 335-й СД в зачистке Львовки от остатков противника, которая была завершена лишь к исходу дня [37, л. 114]; [39, л. 143, 144]. В боях за Львовку 2-й батальон 169-го ПП понес большие потери и по состоянию на 18.00 2 марта насчитывал всего 80 человек боевого состава, 2 легких миномета и 11 пулеметов (3 станковых, 8 ручных), на усилении которых находилось 20-мм зенитное орудие [57, F. 433].

К 15.30 танки 12-й ТБр вместе с пехотой 51-й СД вышли на подступы к Александровке 2-й и Индиковке [37, л. 114]. В 17.30 немцы отметили атаку с запада со стороны Дмитриевки на деревню Кантемирова, насчитав 3-4 роты пехоты и 4 танка. Для противодействия им немцы перебросили из Индиковки в Кантемирову 1-ю батарею 245-го дивизиона штурморудий, благодаря которой 1-ю атаку им удалось отбить. Около 20.30 состоялась новая атака на Индиковку, на этот раз к северу от речки Маячка. Немцы насчитали 1-2 роты пехоты и все те же 4 танка. Несколько танков прорвались в северную часть Индиковки, однако, введя в бой все свои силы, 168-му разведывательному батальону в 22.30 также удалось отбить эту атаку, после чего атакующие с 3 оставшимся танками отошли в совхоз Большевик к северу от Знаменки [54, F. 84, 1413].

4-й танк – КВ-1 ротного 2-го ТБ лейтенанта Василия Ругаева – был подбит то ли к северу от Николаевки, то ли к северу от Индиковки 105-мм гаубицей, расчет которой возглавлял командир штабной батареи 168-го артполка обер-лейтенант Пашке. По собственной инициативе он наскоро скомплектовал расчет переброшенного в Индиковку орудия простыми телефонистами, добавив к ним ветеринара штаба полка, выдвинул орудие на открытую позицию и с него открыл по стоявшему на месте танку Ругаева огонь кумулятивными снарядами с дистанции 1000 метров. В ходе последовавшей затем огневой дуэли экипажа Ругаева и расчета Пашке ветеринар погиб, а несколько телефонистов было ранено, однако подбит был и танк Ругаева [54, F. 1399, 1402]; [55, F. 751, 753].

Позже корреспондент армейской газеты «Защитник Родины» Вадим Собко написал статью «Песня о герое», где привел радиограммы оказавшегося в расположении противника экипажа Ругаева. Согласно этим радиограммам первоначально у танка была лишь подбита гусеница, после чего экипаж открыл огонь с места, а также по радио вызвал артиллерийский огонь по скопившей в лощине слева от танка немецкой пехоте. Стоявший на месте танк получил еще несколько прямых попаданий снарядов, обошлось без пробитий, однако, возможно, что танкисты были контужены, т.к. в одной из радиограмм Ругаев передал, что «экипаж выбыл из строя» [145].

Далее немцы окружили танк, и Ругаев вызвал огонь артиллерии на себя. Последними его радиограммами были: «Патроны вышли. Прощайте товарищи!», «Немцы ходят по танку», «Кажется, закладывают мину. Отомстите за меня», после чего радиосвязь с ним прервалась [145].

Неизвестно, пытались ли подорвать немцы танк Ругаева в действительности или нет, но немецких в донесениях о попытках подрыва танка не говорится. Уже утром 3 марта экипаж Ругаева попытался оставить танк и вернуться к своим, при этой попытке лейтенант Ругаев погиб, а остальные 4 танкиста (старший механик-водитель старшина Никита Лесников, командир орудия старшина Сергей Кочкин, младший механик-водитель старший сержант Иван Ивженко, радист старший сержант Алексей Карапота) были пленены и дали немцам ценные показания относительно боевого состава 12-й танковой бригады [54, F. 1402]; [55, F. 723, 751, 753].

При осмотре захваченного ими подбитого танка немцы выяснили, что 1 снаряд сделал вмятину в башне глубиной в 6,5 см, а 2-й снаряд пробил бортовую броню, все остальные снаряды даже не смогли сделать вмятины на танковой броне. У танка оказались повреждены двигатель и гусеница, разбиты смотровые щели. В танке же немцами был захвачен ряд важных документов, в т.ч. карта местности с пометками относительно целей наступления и расположения минных полей, а также донесение о рекогносцировке местности до высоты 185,4 (северо-западнее совхоза № 5) [55, F. 753].

В общей сложности, по данным штаба 68-й ПД, в бою 2 марта был подбит 1 танк КВ-1 и 2 танка серьезно повреждены, но ночью отбуксированы танкистами с поля боя на ремонт [54, F. 1399]. По данным штаба 12-й ТБр, всего в бою 2 марта 1-й танковый батальон уничтожил до 200 немцев, 2 артиллерийские батареи, 3 орудия ПТО и 8 минометов, потеряв 2 танка (1 КВ-1, 1 Т-34) и 5 человек убитыми [39, л. 66]. В убитые был, скорее всего, записан экипаж лейтенанта Ругаева, числящийся в именных списках безвозвратных потерь 12-й ТБр пропавшим без вести. Также в тот день погибли пом. ком. роты средних танков 1-го ТБ по тех. части воентехник 1-го ранга Ефим Трунов (убит во время бомбежки) и командир башни красноармеец Михаил Спивак. С учетом того, что 4 из 5 членов экипажа Ругаева попали в плен, а не погибли, фактические потери танкистов 2 марта составили не менее 7 человек личного состава (3 – убитыми, 4 – попавшими в плен) [2].

12-й мотострелковый батальон 2 марта, по подсчетам штаба 12-й ТБр, уничтожил 250 немцев, 3 орудия ПТО, 8 минометов, захватил 30 подвод, 6 кухонь, 2 орудия ПТО, 1 миномет, 3 автомата, 57 винтовок, 3000 мин, 1500 снарядов, 20 тысяч винтовочных патронов, 10 тысяч сигнальных патронов, потеряв 42 человека личного состава (6 – убитыми, 4 – пропавшими без вести, 32 – ранеными) [39, л. 68]. Из именных списков безвозвратных потерь 12-й ТБр за 2 марта известны имена 5 из 6 погибших 2 марта мотострелков: командир взвода младший лейтенант Николай Кузмичев, стрелки красноармейцы Кузьма Афанасьев, Александр Вдовенко, Бектаж Табалды, Рузвель Шекиров [2].

Общие потери 12-й танковой бригады в бою 2 марта составили 2 танка (1 КВ-1, 1 Т-34) и не менее 49 человек личного состава (9 – убитыми, 4 – пропавшими без вести, 4 – попавшими в плен, 32 – ранеными). В то же время за день благодаря 12-й танковой бригаде было разгромлено 2 батальона 169-го пехотного полка, форсирована речка Маячка и освобождено 6 населенных пунктов (Октябрьский, Знаменка, Варваровка, Дмитриевка, Николаевка, Львовка). После этого боя к исходу дня 2 марта остатки 169-го пехотного полка, которые со 2-й половины дня перешли под управление штаба 97-й легкопехотной дивизии, по данным штаба этой дивизии, насчитывали лишь примерно 250 человек, из них половина людей поступила на пополнение из тылов полка. В общей сложности с 28 февраля боевой состав полка сократился примерно на 550 человек [57, F. 420].

Согласно наградным листам в боях 2 марта особенно отличились:

экипаж КВ-1 взводного 1-го ТБ лейтенанта Файвиша Жаркого (в Октябрьском уничтожил 15 немцев, 1 орудие ПТО, 1 миномет, 2 ручных пулемета) [77, л. 195];

экипаж Т-34 комиссара роты 1-го ТБ старшего политрука Павла Петрова (в Октябрьском уничтожил 37-мм зенитное и 2 противотанковых орудия, станковый пулемет) [77, л. 88];

экипаж Т-34 старшего сержанта Александра Гоши (1-й ТБ) (в Октябрьском и Знаменке уничтожил 25 немцев, 1 орудие ПТО, 1 миномет, 2 станковых пулемета) [77, л. 191];

экипаж Т-34 заместителя командира 1-го ТБ старшего лейтенанта Василия Трошина (в Октябрьском уничтожил до 20 немцев, 2 орудия ПТО, 2 миномета, 2 станковых пулемета) [77, л. 210];

стрелок 12-го МСПБ красноармеец Степан Милованов (в Варваровке убил из винтовки расчет немецкого автоматического орудия, после чего огнем из этого орудия убил свыше 25 немцев) [77, л. 220];

пулеметчик 12-го МСПБ красноармеец Кузьма Афанасьев (в Октябрьском и Варваровке убил 11 немцев) [79, л. 230];

пулеметчик 12-го МСПБ красноармеец Леонтий Сут (в Октябрьском огнем из ручного пулемета убил 8 немцев и захватил в плен унтер-офицера) [79, л. 230];

командир взвода ПТР батареи ПТО лейтенант Василий Беспалый (огнем из автомата убил 6 немцев) [79, л. 232].

Бои за Лавровку, Михайловку и Индиковку 3 марта 1942 г.

Наступление ударной группы 9-й армии возобновилось в 12.30 3 марта 1942 г., в т.ч. 335-я стрелковая дивизия при поддержке 10 танков (3 КВ-1, 7 Т-34) 1-го ТБ и 12-го мотострелкового батальона атаковала с северо-запада и с востока на Михайловку [39, л. 144]. Здесь, в Михайловке и Лавровке, ей противостоял 97-й разведывательный батальон 97-й легкопехотной дивизии, имевший на усилении сводную пехотную роту (из отставших от своих частей солдат), 105-мм гаубицу 9-й батареи 81-го артполка и 6 легких зенитных орудий [57, F. 416]. На усиление 97-й легкопехотной дивизии в совхоз Правда, что в 4 км к юго-востоку от Лавровки, к 10.00 3 марта прибыло 3 танка 2-й роты 2-го танкового полка 16-й танковой дивизии, еще 2 танка этой роты в пути вышло из строя по техпричинам [57, F. 444, 445].

В 12.50 в штаб 68-й ПД донесли о выдвижении советских войск из Львовки в южном направлении вдоль балки Соловяна, а с 13.30 начались собственно советские атаки на Михайловку. Судя по всему, танки 12-й ТБр были разделены на 2 танковые группы. 1-я танковая группа с пехотой атаковала на Михайловку с северо-запада, а 2-я танковая группа с пехотой атаковала из Львовки на юг, отбросила к совхозу Правда оборонявшийся южнее Львовки малочисленный 2-й батальон 169-го ПП, после чего с юго-востока ударила на Михайловку [57, F. 447-449].

Как и накануне в атаке на Октябрьский, танки сопровождала группа из 3 саперов (сержант Григорий Кравченко, красноармейцы Артем Бабякин, Иван Зенцов), которая обнаружила минное поле и под огнем противника извлекла 12 мин, обеспечив свободный проход танкам [93, л. 56, 128, 407].

По данным штаба 68-й ПД, танки 12-й ТБр вместе с пехотой 335-й СД ворвались в северную часть Лавровки и Михайловки в 14.45. Три танка наехали на мины, но остались на ходу. Уже в Лавровке, по немецким данным, огнем одного из немецких орудий 3 танка было уничтожено, однако остальные танки перекрыли все выходы из Лавровки и Михайловки, блокировав немецкий гарнизон (97-й разведывательный батальон). Всего к 15.12 немцы насчитали 6 танков к северо-западу от Михайловки и 9 танков в тылу немецкого гарнизона. Из-за прорыва танков в тыл отдельные немецкие подразделения начали спешно отходить из Михайловки и Лавровки, однако этот отход был сразу же пресечен немецкими офицерами [57, F. 448, 449].

По советским данным, к 16.00 12-я танковая бригада овладела Лавровкой и атаковала на Михайловку, однако в 16.00-16.10 была контратакована со стороны совхоза Правда 3 танками 2-й роты 2-го танкового полка. Оставив часть танков для поддержки атаки мотострелкового батальона на Михайловку, танковая группа 12-й ТБр главными силами вышла на юго-восточную окраину Лавровки, откуда огнем с места, по советским данным, подбила 1 средний танк, а 2 других танка отошли обратно в направлении Правды [39, л. 67, 144]. В действительности, по состоянию на 21.50 оказались поврежденными 2 из 3 немецких танков, после чего немецкая танковая рота временно лишилась боеспособности [57, F. 455].

После отражения танковой контратаки немцев к 21.00 335-я стрелковая дивизия совместно с мотострелками и танками 12-й ТБр овладела Михайловкой, а к 3.00 4 марта завершила зачистку Михайловки и Лавровки и закрепилась в этих деревнях, где затем пробыла в обороне весь день 4 марта [39, л. 67, 144]; [42, л. 14].

Согласно наградным листам при взятии Лавровки и Михайловки наиболее отличились:

экипаж КВ-1 взводного 1-го ТБ лейтенанта Файвиша Жаркого (уничтожил 80 немцев, 1 зенитное, 2 75-мм, 1 37-мм орудие ПТО, 2 ручных пулемета) [77, л. 195];

экипаж КВ-1 младшего лейтенанта Александра Кононова (уничтожил 60 немцев, 1 средний танк, 2 37-мм орудия ПТО, станковый пулемет) [79, л. 196];

экипаж Т-34 лейтенанта Сергея Евдокимова (уничтожил 30 немцев, 2 37-мм орудия ПТО, 1 миномет) [79, л. 193];

экипаж Т-34 старшего сержанта Александра Гоши (уничтожил 120 немцев, 3 автомашины, 3 пушки, 1 станковый пулемет; покинув танк с целью эвакуации раненых пехотинцев, Гоша подорвался на мине и погиб вместе со своим радистом-пулеметчиком) [77, л. 191];

отсекр ВЛКСМ 1-го ТБ замполитрука Анатолий Колесниченко (во главе пехоты ворвался в Михайловку, где лично убил 14 немцев и эвакуировал с поля боя 2 раненых танкистов) [77, л. 114];

командир стрелковой роты лейтенант Василий Юдицкий (убил до 10 немцев) [65, л. 484];

стрелок красноармеец Джумобек Бузаев (убил 5 немцев) [79, л. 236];

взводный 12-го МСПБ младший лейтенант Абиль Боймуконов (в одном из домов убил 4 немцев и захватил штабные документы) [79, л. 234].

3 танка 2-го танкового батальона 3 марта поддерживали наступление 51-й стрелковой дивизии на Индиковку. Вероятно, это были все те же танки, что атаковали на Индиковку и накануне, 2 марта. По немецким данным, атака 2-3 рот пехоты 51-й СД с танками 12-й ТБр с северо-запада на северо-западную часть Индиковки началась в 16.00. Артогнем пехота была отсечена от танков, а все 3 танка были подбиты огнем зенитных орудий. Атака была отбита немцами в 18.00-19.00, после чего атакующие отошли в западном направлении. В дальнейшем немецкие позиции подверглись сильному артобстрелу, в котором приняли участие еще несколько танков 12-й ТБр, стрелявшие с восточной окраины Варваровки с дистанции примерно 2 км [39, л. 144]; [54, F. 1399, 1401]; [55, F. 724, 753].

Несмотря на то, что все 3 танка 2-го ТБ в этой атаке на Индиковку были разбиты, а атака провалилась, командира КВ-1 лейтенанта Григория Циненко и командира Т-34 лейтенанта Ивана Лузана за этот бой все равно наградили. На счет каждого записали уничтожение до взвода пехоты и до 2 артиллерийских и минометных батарей [79, л. 253, 260].

Всего в бою 3 марта, по подсчетам штаба 12-й ТБр, 1-й танковый батальон уничтожил 700 немцев, 1 средний танк, 3 автомашины, 12 орудий (2 зенитных и 10 ПТО), 2 миномета, 7 пулеметов, потеряв 5 танков (1 КВ-1, 4 Т-34) и 6 человек личного состава: 3 – убитыми (командир танка сержант Андрей Гоша, командиры башен сержант Иван Свинтак, красноармеец Петр Гевко), 3 – ранеными (в т.ч. был ранен командир танка 1-го ТБ лейтенант Александр Никоноров) [2]; [39, л. 67]; [79, л. 214].

В наградном листе на старшего адъютанта 1-го ТБ старшего лейтенанта Алексея Ямщикова цифры потерь противника несколько другие: 10, а не 12 пушек, 5 минометов, 3 станковых пулемета [77, л. 213].

Также, согласно наградному листу на командира стрелковой роты лейтенанта Василия Юдицкого, его рота в Лавровке в тот день уничтожила до 100 немцев, захватила 10 лошадей, 3 повозки, 5 орудий (1 зенитное, 4 ПТО), склад с боеприпасами [65, л. 484].

Из потерь мотострелков известно лишь о 6 убитых (замполитрука Кузьма Сердюк, стрелки красноармейцы Астан Гапуров, Тимербек Иметов, Андрей Лиман, Ворубай Рабаев, Макота Успанов) и 1 пропавшем без вести (стрелок красноармеец Ипит Ачилов) [2].

Бои за деревню Кантемирова (Кантемировка) 4 марта 1942 г.

После перехода к обороне 335-й стрелковой дивизии 4 марта 1942 г. ранее поддерживавшие дивизию танки и мотострелки 12-й ТБр были отправлены на поддержку 51-й стрелковой дивизии, которая все так же была нацелена на взятие Индиковки. За ночь немцы перебросили сюда из Краматорской 2-й батальон 228-го пехотного полка 101-й легкопехотной дивизии, после чего командир 228-го ПП объединил под своим командованием все немецкие войска в районе Индиковки (2-й батальон 228-го ПП, 168-й разведывательный батальон). На 15.00 было запланировано немецкое контрнаступление из Индиковки в западном направлении, но оно оказалось сорвано возобновившимся наступлением 51-й стрелковой дивизии [54, F. 88, 1391].

Согласно донесению штаба 9-й армии, 51-я дивизия возобновила наступление на Александровку 2-ю и Индиковку с 13.00 4 марта силами 4 стрелковых батальонов (2-й и 3-й батальоны 23-го СП, 1-й и 3-й батальоны 263-го СП) при поддержке 2 дивизионов тяжелой артиллерии (1-й дивизион 116-го ГАП, 2-й дивизион 269-го ТАП) и 12-й танковой бригады [39, л. 32]; [42, л. 14]. По данным штаба 68-й ПД, с 15.00 сначала с северо-запада на Индиковку атаковало до 2 рот советской пехоты (263-й СП), но они были остановлены огнем немцев в 600 метрах от немецких позиций. Около 15.30-16.00 немцами был замечен подход подкреплений силою до 2 рот пехоты из Варваровки в сады южнее Дмитриевки, а с 16.30 немцами наблюдались на исходных позициях в Дмитриевке 4 танка 1-го ТБ 12-й ТБр, откуда они затем вместе с пехотой 23-го СП и 12-го МСПБ атаковали с запада на деревню Кантемирова. Одновременно усилился огонь артиллерии по расположению немецких частей в районе Индиковки. Для отражения этого наступления 68-я пехотная дивизия задействовала всю имеющуюся артиллерию, при этом из-за интенсивности стрельбы к 18.15 у одной 105-мм гаубицы разорвало ствол орудия [54, F. 88, 89, 1391]; [55, F. 759].

В 18.10 немцами в Дмитриевке было замечено уже 8 танков 12-й ТБр, происходило усиление атакующих. В 18.20 командир 2-го батальона 228-го ПП доложил, что 168-й разведывательный батальон, потеряв 16 человек убитыми и ранеными – крайне большие потери для этого малочисленного батальона, отошел. Для удержания Кантемировы в бой была введена одна рота 2-го батальона 228-го ПП, который все еще оставался во 2-м эшелоне в Индиковке и не был введен в бой [54, F. 89, 1391]. Выйдя на западную окраину Кантемировы, танки 12-й ТБр обеспечили своей пехоте взятие западной половины деревни, однако на подступах к восточной половине Кантемировы пехота 23-го стрелкового полка была остановлена из-за усилившегося сопротивления немцев [39, л. 32]; [79, л. 193, 196]. Всего по состоянию на 19.20, по подсчетам немцев, вместе с 4 танками по южному берегу Маячки атаковало 150 советских солдат, а по северному берегу – еще 300 солдат, что явно было недостаточно для преодоления обороны немецкого разведывательного батальона и свежей пехотной роты. Все советские атаки были отбиты немцами в 19.30 [54, F. 89]; [55, F. 758].

Всего в течение 2-й половины дня 68-я пехотная дивизия, по данным своего штаба, подбила 1 танк Т-34 и повредила еще 2 танка 12-й ТБр, однако и сама потеряла 1 StuG III (поврежден механизм сцепления), 2 орудия (прим. – у 88-мм зенитного орудия был поврежден механизм наводки, а у 105-мм гаубицы разорвало ствол) и 20 человек личного состава: 5 – убитыми, 15 – ранеными, в т.ч. 16 человек (4 – убитыми, 12 – ранеными) потерял 168-й разведывательный батальон [54, F. 1389]; [55, F. 763].

Противостоявшая ей 51-я стрелковая дивизия 4 марта потеряла 75 человек личного состава: 18 – убитыми, 57 – ранеными [42, л. 14].

Общие потери 12-й танковой бригады в бою 4 марта неизвестны. Известно, что застряли во льду речки Маячки 2 танка Т-34 1-го ТБ, но оба они были своевременно эвакуированы из ловушки [81, л. 315]. Также были подбиты танки КВ-1 врио командира 1-й роты 1-го ТБ лейтенанта Файвиша Жаркого и Т-34 лейтенанта Сергея Евдокимова (1-й ТБ), у танков заклинило башни, однако оба они остались на ходу [77, л. 195]; [79, л. 193].

В именном списке безвозвратных потерь 12-й ТБр за 4 марта числится:

11 убитых (ротный 12-го МСПБ лейтенант Абака Алиев, механик-водитель танка старшина Петр Рыжев, стрелки красноармейцы Волвобек Алмурзаев, Кузьма Афанасьев, Николай Борисенко, Абель Буранов, Алексей Горбань, Иван Городецкий, Дмитрий Лукьянов, Анатолий Парубец, Садык Рашаков);

10 пропавших без вести (командир отделения младший сержант Михаил Данильченко, стрелки красноармейцы Тумбой Ахметкереев, Кушкар Ахметов, Акинбек Джулдашов, Петр Костоглодов, Носиель Рахимов, Алексей Станиславчук, Калмамат Уикитаев, Камас Худжанов, Валентин Шверов) [2].

Т.е. общее соотношение безвозвратных потерь личного состава 68-й пехотной дивизии и противостоявших ей советских войск составило 1 к 7,8.

Согласно наградным листам, наиболее отличились в бою 4 марта за Кантемирову экипажи танков 1-го ТБ:

КВ-1 взводного лейтенанта Файвиша Жаркого (уничтожил 15 немцев, 1 орудие ПТО, 2 станковых пулемета) [77, л. 195];

КВ-1 младшего лейтенанта Александра Кононова (уничтожил 20 немцев, 1 орудие ПТО, 2 миномета и станковый пулемет) [79, л. 196];

Т-34 лейтенанта Сергея Евдокимова (уничтожил 20 немцев, 1 миномет, 2 станковых пулемета) [79, л. 193].

С учетом того, что немцы потеряли лишь 5 человек убитыми, а о безвозвратных потерях орудий ПТО с их стороны заявлено не было, вышеуказанные цифры немецких потерь в наградных листах явно крайне завышенные.


Список источников

Tags: 12 ТБр, 68.id, 9 А, 97.id, ЮжнФ, весна 1942 г.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment