Максим (tankoved34) wrote,
Максим
tankoved34

Category:

79-я танковая бригада. ч.2. Боевое крещение под Кривцово, 17-18 февраля 1942 г.

Формирование. Боевое крещение 17 февраля 1942 г.

79-я танковая бригада была сформирована согласно директиве НКО № 723190сс от 21 января 1942 г. в Горьковском автобронетанковом центре в городе Горький по штату №010/318 из личного состава 175-го и 177-го отдельных танковых батальонов в составе:

управление бригады;

взвод связи и управления;

175-й (1-й) танковый батальон;

177-й (2-й) танковый батальон;

рота технического обеспечения;

хозяйственный взвод;

ПМП (полковой медицинский пункт) [1; 34, л. 83].

К 1 февраля бригада закончила свое формирование, получив штатные 46 танков (20 Т-34, 26 Т-60), 1-2 февраля погрузилась в 2 эшелона (№№11122 и 11123) и была направлена по железной дороге в состав войск Брянского фронта [2, л. 93; 44, л. 115]. В 4.30 8 февраля на станции Чернь выгрузился и сосредоточился в селе Большое Скуратово (4 км западнее пос. Чернь) 1-й эшелон 79-й ТБр [5, л. 40; 35, л. 45]; к утру 9 февраля на той же станции выгрузился 2-й эшелон [35, л. 47], после чего вся 79-я танковая бригада сосредоточилась в Большое Скуратово в резерве Брянского фронта [34, л. 83].

С 24.00 12 февраля 79-я танковая бригада согласно боевому распоряжению №022 штаба фронта перешла в подчинение штаба 8-го кавалерийского корпуса (резерв фронта) [7, л. 16], а 14 февраля боевым распоряжением №025 штаба фронта бригаде был подчинен расположенный в Ползиково (15 км северо-восточнее г. Мценск) 237-й отдельный лыжный батальон [7, л. 19]. На 14 февраля 79-я танковая бригада насчитывала в строю все те же 46 танков и 337 человек личного состава [6, л. 96].

14 февраля боевым распоряжением №0026 штаба Брянского фронта 79-я танковая бригада была передана из фронтового резерва в состав 3-й армии [7, л. 20] и к 5.00 15 февраля перешла из села Большое Скуратово в новый район сосредоточения: танковые батальоны и штаб бригады - в лес в 500 метрах южнее деревни Корытино (30 км восточнее г. Болхов), тылы бригады - в деревню Дерюжкино [4, л. 23]. Первоначально штаб фронта планировал использовать бригаду в составе ударной группировки 3-й армии только для прорыва переднего края противника на участке Бутырки (21 км восточнее г. Болхов) – Городище. После выхода атакующих на рубеж Кривцово СС (ныне Тросна, 17 км восточнее г. Болхов) – Фетищево 79-я танковая бригада должна была вернуться в состав 8-го кавалерийского корпуса и сосредоточиться в районе деревни Чегодаево [7, л. 21].

После перехода из района села Большое Скуратово к вечеру 15 февраля 79-я танковая бригада насчитывала в строю 40 танков (20 Т-34, 20 Т-60) [5, л. 47]. С утра 16 февраля в бригаде началась подготовка к предстоящему вводу в бой, осматривались и ремонтировались оружие и матчасть, а командир бригады с командирами батальонов с 8.00 произвел рекогносцировку переправы на реке Ока в районе деревни Бутырки [4, л. 23].

Весь день 16 февраля 79-я танковая бригада пробыла в резерве 3-й армии, в то время как ударная группировка армии (6-я гвардейская, 60-я и 287-я стрелковые дивизии, 80-я танковая бригада), перейдя в наступление, форсировала Оку, захватила высоту 196,1 восточнее деревни Кривцово СС и деревню Сивково. Ввод в бой 79-й танковой бригады состоялся только на 2-й день наступления, 17 февраля.



Имея точные данные, что переправа через Оку у деревни Средние Растоки находится под огнем артиллерии противника, командование 79-й ТБр отдало командирам батальонов устный приказ переправлять танки мелкими группами по 5-6 штук, экипажам следовало находиться внутри танков и закрыть люки. В 8.00 17 февраля 1-й эшелон танков 79-й ТБр приступил к переправе [3, л. 38]. Противостоявший советским войскам 35-й моторизованный полк 25-й моторизованной дивизии (LIII.AK., 2.Pz.Armee) отметил начало переправы танков с 8.11, насчитав 25 советских танков [9, F. 981].

С самого начала движения 1-го эшелона танков к переправе командир и комиссар бригады подполковник Иван Прошин и старший батальонный комиссар Степан Савинов нарушили свой собственный же приказ и сели на броню танков сверху. В итоге этой беспечности подполковник Прошин был ранен под обстрелом противника, а старший батальонный комиссар Савинов попал под гусеницу своего же танка Т-60, получил тяжелое увечье левой руки и левой ноги и также выбыл из строя [3, л. 38]. После этого бригаду временно возглавил помощник начальника штаба бригады капитан Шибанков, а комиссаром стал комиссар 1-го ТБ батальонный комиссар Кириллов [4, л. 34] (прим. – с 19 февраля Шибанкова заменил проходивший стажировку на фронте старший преподаватель кафедры тактики Военной Академии Механизации и Моторизации им. И.В. Сталина полковник Александр Николаевич Фирсович) [24; 34, л. 84]. Также во время переправы был подбит 1 танк Т-60, погибли 3 танкиста, в т.ч. командир роты средних танков старший лейтенант Павел Шелехманов (прим. - в именном списке потерь числится умершим от ран) [3, л. 38].

Завершив переправу, к 10.00 17 февраля танки сосредоточились у отдельных домиков и в роще на северных скатах высоты 196,1 во 2-м эшелоне ударной группировки 3-й армии, после чего штабом бригады было получено боевое распоряжение штаба армии: «Бригаде немедленно атаковать пр-ка в направлении сев. окраина дер. Кривцово, ю.-в. окр. Хмелевая, выс. 231,3, вост. окр. Фатнево, Отд. дворы Кривцово, уничтожить узлы сопротивления в этих пунктах и к 14.30 выйти на СП - сев. скаты выс. 196,1. Уничтожением узлов сопротивления способствовать продвижению частей 60 СД и 6 ГСД» [3, л. 38]. Уже после начала атаки, в 14.00, было получено боевое распоряжение №012 штаба 3-й армии [3, л. 38]: основными силами поддерживать действия 60-й стрелковой дивизии против высоты 203,5 (у восточной окраины Кривцово СС) и Кривцово СС; 7-8 танков выделить для поддержки атаки соседней справа 356-й стрелковой дивизии (61-я армия, Западный фронт) севернее Кривцово СС [8, л. 15].

Согласно журналу боевых действий 79-й ТБр танки обоих танковых батальонов выступили с исходных позиций в 13.00 [3, л. 38], однако в донесении от 17 февраля штаб бригады указал начало танковой атаки в 14.10 [4, л. 32]. Противостоявший бригаде 35-й моторизованный полк отметил начало атаки 4 советских танков и примерно 300 пехотинцев из оврага северо-западнее Кривцово против оборонявшейся в Кривцово 10-й роты 3-го батальона 35-го МП в 13.40 [9, F. 981]. Все 4 танка были танками Т-34 из состава 1-го танкового батальона, танки Т-60 из-за сугробов не смогли участвовать в тот день в атаке [3, л. 38].

Несмотря на то, что советская пехота была отрезана противником от танков, уже к 13.50 все 4 танка Т-34 прорвались через позиции 10-й роты в направлении Хмелевой, после чего развернулись в сторону Кривцово и к 14.15 с тыла прорвались в Кривцово, где 2 танка были подбиты 75-мм орудиями унтер-офицера Капса (Kaps) и обер-ефрейтора Штрауба (Straub) из состава задействованной здесь 5-й роты 25-го мотоциклетного батальона, а 3-й танк подбит связкой гранат на позициях 10-й роты фельдфебелем Шайбеле (Scheibele) из состава этой самой 10-й роты [9, F. 981; 30, F. 525].

В числе этих 3 подбитых танков был Т-34 командира 1-го ТБ капитана Никанора Абакумова. Согласно наградным листам экипаж Абакумова в этой атаке уничтожил 2 пулеметные точки, 3 блиндажа и до 30 немцев, но на 4-м по счету блиндаже танк был подбит и сожжен, сам Абакумов погиб и сгорел в своем танке [28, лл. 44, 46]. Из всего экипажа, по-видимому, выжил лишь механик-водитель старший сержант Николай Баклан. Видимо, пытаясь сбить на себе пламя, Баклан скинул с себя одежду и обувь. Раненый и полуголый, он был окружен немцами, но убил нескольких из них из «нагана» и вырвался из кольца, после чего босиком смог добежать до находившихся на расстоянии 1 километра остальных танков 1-го танкового батальона и затем был эвакуирован с поля боя экипажем Т-34 лейтенанта Ивана Жогова [28, л. 46].

2 танка Т-34 застряли в сугробах в лощине севернее Хмелевой, их экипажи, вероятно, были списаны штабом бригады в пропавшие без вести. Прикрывая друг друга огнем, танки отбили попытку приблизиться к ним немецкой пехоты. Утром 18 февраля на их ликвидацию была брошена прибывшая в 9.00 из города Болхов в Фатнево (юго-западнее Кривцово) на усиление 25-й моторизованной дивизии 6-я рота 39-го танкового полка 17-й танковой дивизии в составе 6 танков (1 Pz.IV и 5 Pz.III). Первоначально командир 6-й роты обер-лейтенант Кайзер (Kaiser) выдвинул в лощину танк Pz.III, который с дистанции в 400 метров со своего 50-мм орудия выпустил по танкам множество снарядов, но так и не смог пробить броню танков [30, F. 269].

После безуспешных попыток пробить броню советских танков из 50-мм орудия Кайзер вывел танк Pz.III из лощины и выдвинул туда неисправный танк Pz.IV с 75-мм орудием. Со 2-го кумулятивного снаряда этот танк сжег 1 Т-34 вместе с его экипажем, однако 2-й танк поразить не удалось, т.к. из лощины виднелось одно только орудие, из которого советский экипаж постоянно обстреливал немецких танкистов [30, F. 269].

Тогда Кайзер пешком спустился в лощину и засел в 50 метрах от данного танка Т-34, откуда начал корректировать обстрел, благодаря чему с 4-го выстрела экипаж Pz.IV подбил советский танк, попав ему прямо в орудие. Покинувший танк экипаж был захвачен немцами в плен [30, F. 269]. Судя по документам разведотдела 53-го армейского корпуса, это, по-видимому, были единственные захваченные немцами в феврале пленные из состава 79-й танковой бригады; все остальные числившиеся пропавшими без вести в феврале 1942 г. ее танкисты на самом деле, вероятнее всего, погибли.



После провала 1-й танковой атаки к 15.45 17 февраля началась новая атака советской пехоты с танками (прим. - немцы насчитали 12 танков) против 3-го батальона 35-го моторизованного полка. На этот раз танки уже не отрывались от пехоты, что, впрочем, нисколько не отразилось на ее продвижении: сразу после выхода с исходных позиций она залегла под огнем противника. Бой продолжался целый час, после чего к 15.40 атакующие отступили обратно к высоте 196,1; немцы насчитали 1 подбитый советский танк [9, F. 982].

После провала наступления и отхода пехоты на исходные позиции к 18.30 оставшиеся на ходу танки 79-й ТБр также отошли на сборный пункт на северо-восточные скаты высоты 196,1. Всего 17 февраля 79-я танковая бригада, по предварительным данным, уничтожила: 4 орудия, до 10 пулеметов, 4 ДЗОТа, потеряв 26 человек личного состава (7 – убитыми, 19 – ранеными) и 7 танков (2 Т-34 - сгоревшими, 1 Т-34 – пропавшим без вести, 1 Т-34 и 1 Т-60 - подбитыми, 2 Т-34 - вышедшими из строя по техпричинам). 5 потерянных танков Т-34 (3 танка - сгоревшими, 2 танка - подбитыми) из 7 пришлись на долю 1-го танкового батальона [3, лл. 38, 39; 4, лл. 32, 33].

Позже было уточнено, что 17 февраля бригадой было потеряно не 6, а 9 танков Т-34, из них только 2 танка вернулись с поля боя своим ходом, остальные танки остались на поле боя подбитыми и сгоревшими. Также было потеряно до 40% личного состава рот средних танков обоих танковых батальонов [29, лл. 95, 96]. Соседняя 80-я танковая бригада потеряла 17 февраля 4 танка «Valentine» подбитыми [4, л. 31]. Таким образом, общие потери 2 танковых бригад 3-й армии за 17 февраля составили примерно 14 танков. Столько же подбитых советских танков (9 Т-34, 3 Т-60, 2 танка неизвестной марки) насчитали и немцы. Еще 2 застрявших севернее Хмелевой танка Т-34 были уничтожены немцами 18 февраля [30, F. 525].

В именном списке потерь 79-й ТБр в безвозвратных потерях бригады за 17 февраля числятся 30 человек:

16 убитых (командир 1-го ТБ капитан Никанор Абакумов, комиссар 2-го ТБ старший политрук Даниил Алдущенко, комиссар роты политрук Владимир Романов, командиры танков лейтенанты Павел Андоленко, Лев Брант, младший лейтенант Александр Кирьянов, механики-водители старшие сержанты Иван Пустяк и Василий Тендитник, командиры башен танков Т-34 сержанты Иван Гончаренко, Юрий Кичигин, Григорий Манаенко, Шади Хайдаров, старший сержант Виталий Петров, старший радиотелеграфист старший сержант Александр Ковтун, пулеметчики старший сержант Иван Джура и младший сержант Василий Кузминский);

14 пропавших без вести (заместитель командира 2-го ТБ старший лейтенант Иван Пахомов, старшие адъютанты 1-го и 2-го ТБ капитан Иван Котов и старший лейтенант Алексей Голубев, командир взвода средних танков лейтенант Анатолий Гоголев, командиры танков лейтенанты Петр Рашев, Михаил Селезнев, младший лейтенант Василий Юнак, механики-водители старшие сержанты Федор Ботанов и Владимир Красиков, командир башни сержант Иван Гаврилюк, старший радиотелеграфист старший сержант Леонид Войтович, радисты-пулеметчики старший сержант Федор Паращенко, сержант Иван Остапов, начальник радиостанции старший сержант Иван Ананьин) [12].

Из числа раненых 17 февраля танкистов 79-й ТБр в тот же день умерли от ран командир роты средних танков 1-го ТБ старший лейтенант Павел Шелехманов, командир башни сержант Тихон Норец и пулеметчик танка старший сержант Василий Добродей, а 19 февраля умер от ран командир 2-го ТБ капитан Алексей Пустовойденко [12]. Среди прочих в тот день были ранены: комиссар 1-й роты 2-го ТБ политрук Иван Копыльцов (или Копыльцев) [13, л. 403], исполнявший обязанности связного башенный стрелок сержант Степан Ананьев [27, л. 237], механик-водитель танка Т-34 старший сержант Николай Баклан [28, л. 46].

В бою 17 февраля наиболее отличились:

экипаж танка Т-34 1-го ТБ, где механиком-водителем был старший сержант Убай Махмудов (танк раздавил 2 орудия ПТО и 30 пехотинцев, получил несколько пробоин, прямым попаданием снаряда было выбито 2 поддерживающих колеса, однако экипаж смог вывести свой подбитый танк с поля боя в ремонт) [28, л. 50];

экипаж танка Т-34 1-го ТБ, где механиком-водителем был старший сержант Михаил Турчин (завалил сарай, где находились немцы, и уничтожил до 100 немцев) [27, л. 259];

комиссар 1-й роты 2-го ТБ политрук Иван Копыльцов (в разгар боя башню его танка Т-34 пробил термитный снаряд противотанкового орудия противника, в танке начался пожар, сам Копыльцов был легко ранен осколками, однако он смог потушить пожар и вновь вступил в бой на своем танке) [13, л. 403].

Бой 18 февраля 1942 г.

В 23.00 17 февраля 1942 г. штаб 3-й армии боевым распоряжением №013 приказал войскам с 8.00 18 февраля возобновить наступление. Подчинявшаяся непосредственно штабу 60-й стрелковой дивизии 79-я танковая бригада должна была, «взаимодействуя непосредственно с пехотой, последовательно уничтожить огневые точки и живую силу пр-ка в районе выс. 203,5, Кривцово, Ушево и безым. выс. восточнее, Веденский и Дубровский» [8, л. 17]. Позже наступление было перенесено на 11.00 18 февраля. Своим боевым распоряжением №022 штаб 60-й СД приказал 79-й танковой бригаде 1-м танковым батальоном атаковать совместно с 1285-м стрелковым полком на Кривцово, а 2-м танковым батальоном с 1283-м стрелковым полком - на Ушево (южнее Кривцово) [14, л. 81].

По немецким данным, в 8.15 немецкой артиллерией было накрыто обнаруженное немцами скопление в 14 танков и 600 пехотинцев в лощине в 1 км юго-западнее Кривцово (северное) [9, F. 1001], а к 10.00 немцы отметили выдвижение 7 советских танков в сопровождении пехоты от деревни Кривцово (северное)  на высоту 196,1, т.е. на исходные позиции [9, F. 982]. Вероятно, в обоих случаях это были танки 79-й танковой бригады.

Из-за ограниченного количества горючего (в танках оставалось по 0,5 заправки) в наступлении 60-й стрелковой дивизии 18 февраля приняло участие 24 танка (7 Т-34, 17 Т-60), в основном из состава 2-го танкового батальона 79-й ТБр, который наименее всего пострадал в бою 17 февраля [3, л. 39]. Также утром на поддержку 60-й стрелковой дивизии была перенацелена ранее выделенная для поддержки наступления 6-й гвардейской стрелковой дивизии 80-я танковая бригада.

В 11.30 4 танка (надо полагать, 1-го ТБ 79-й ТБр) и примерно 300 советских пехотинцев (надо полагать, 1285-й стрелковый полк) атаковали позиции немецкого 25-го мотоциклетного батальона на высоте 203,5, однако довольно быстро были отбиты задействованными здесь 3 танками 6-й роты 39-го танкового полка и 1 StuG III лейтенанта Вайриха (Weirich) из состава 2-й батареи 202-го дивизиона штурморудий. При этом 1 танк 79-й ТБр был подбит (прим. - по-видимому, штурмовым орудием Вайриха) [9, F. 392, 1001].

В 11.50 началось наступление, вероятно, левофлангового 1283-го стрелкового полка с 14-15 танками против 3-го батальона 35-го моторизованного полка и 5-го отдельного пулеметного батальона на высоте 203,5. 8 советских танков прорвались через немецкие позиции на высоте [9, F. 392, 983] и с тыла открыли огонь по немцам, но при этом было подбито 2 танка из 8. Советской пехоте также удалось местами приблизиться к немецким позициям на 30 метров, однако она понесла большие потери и не смогла ворваться на немецкие позиции; в итоге уже в 13.00 наступление было отбито немцами [9, F. 983]. По другим данным, было подбито сразу 6 из 8 прорвавшихся танков, лишь 2 танкам удалось отойти обратно на исходные позиции. Одновременно 25-м мотоциклетным батальоном была отражена повторная атака на свои позиции примерно 200-300 советских пехотинцев с танками, при этом подбит еще 1 советский танк [9, F. 392].

Так было описано наступление 60-й стрелковой дивизии с танками 79-й и 80-й танковых бригад с немецкой стороны. В журнале боевых действий 79-й ТБр сказано, что 1285-й стрелковый полк никаких успехов во взятии Кривцово не имел (что соответствует истине), а поддерживаемый 2-м танковым батальоном 79-й ТБр 1283-й стрелковый полк к исходу дня вышел в 100 метрах от Ушево. Поддерживавшие его танки достигли самой деревни Ушево, но, не имея поддержки со стороны пехоты, успеха не имели. Впрочем, с учетом того, что Ушево расположено на южном берегу речки Березуйка, выход танков к самому Ушево представляется выдумкой [3, л. 39].



В целом в бою 18 февраля 1283-й стрелковый полк занял отдельный хутор с церковью, что в 1 км юго-восточнее Кривцово и в 2,5 км северо-восточнее Ушево [15, л. 20], и к 23.00 вышел в 300 метрах от Ушево  [16, л. 92]. В бою 18 февраля и в ночь на 19 февраля полк захватил 2 пленных, 2 ДЗОТа и 5 блиндажей, вывел из строя до 680 немцев, однако потерял сразу 1140 человек личного состава [15, л. 20] и к утру 19 февраля сократился до 165 активных штыков, практически потеряв боеспособность [17, л. 36]. Для сравнения, не имевший никаких успехов в атаках на Кривцово 1285-й стрелковый полк за тот же самый промежуток времени потерял всего 123 человека личного состава [15, л. 20].

Уже в 23.15 18 февраля последовала новая атака пехоты 1285-го стрелкового полка с танками 79-й ТБр из лощины к северо-востоку от Кривцово на само Кривцово. Всего немцы насчитали примерно 300 пехотинцев и 4 тяжелых танка (т.е. Т-34). Понеся потери, остатки пехоты с танками в 00.30 19 февраля отошли обратно на высоту 196,1 [9, F. 984].

Всего 18 февраля 79-я танковая бригада, по уточненным данным, потеряла 11 человек личного состава (3 – убитыми, 8 – ранеными) и 10 танков (5 Т-34, 5 Т-60): 3 Т-34 – сгоревшими, 7 танков (2 Т-34, 5 Т-60) – подбитыми. Наибольшие потери понес 2-й танковый батальон, потерявший 9 танков и 10 человек личного состава [3, л. 39]. Атаковавшая по соседству 80-я танковая бригада потеряла всего 2 танка (1 КВ-1, 1 «Valentine») подбитыми [21, л. 76]. Общие потери 2 советских танковых бригад 18 февраля составили 12 танков. Противостоявшая им 25-я моторизованная дивизия насчитала 10 подбитых советских танков [10, F. 1036, 1037].

В свою очередь штаб 53-го АК отчитался о 15 подбитых советских танках. Из их числа 2 танка Т-34 были потеряны 79-й танковой бригадой еще 17 февраля и 18 февраля добиты 6-й ротой 39-го танкового полка. Из числа остальных 13 танков (10 Т-34, 3 Т-60):

4 танка Т-34 подбило StuG III лейтенанта Вайриха;

2 танка (1 Т-34, 1 Т-60) - Panzerjager I лейтенанта Хаке (Hake) из состава 1-й роты 529-го противотанкового батальона (Panzerjäger-Abteilung.529);

1 Т-60 - 75-мм орудие унтер-офицера Фридриха (Friedrich) из состава 13-й роты 35-го моторизованного полка;

1 Т-60 - легкое зенитное орудие (35-й МП);

по 2 танка Т-34 - 50-мм орудия ПТО унтер-офицеров Дешауера (Deschauer) и Экенвальдера (Eckenwalder);

1 Т-34 - 50-мм орудие обер-ефрейтора Грубера (Gruber) [30, F. 525] (прим. - все 3 50-мм орудия ПТО были из взвода лейтенанта Кюммерле (Kümmerle) 2-й роты 25-го противотанкового батальона) [10, F. 1029].

В именном списке потерь 79-й ТБр за 18 февраля числятся именно 3 убитых (командир танка старший сержант Арсентий Анучин, механик-водитель старший сержант Иван Степанов, командир башни  сержант Алексей Распопов) и 5 пропавших без вести (механики-водители старшие сержанты Макар Войкин, Михаил Тарасов, башенные стрелки сержант Алексей Локтионов, младший сержант Яков Буфетчиков, пулеметчик младший сержант Арнольд Гондельман). Из числа раненых 18 февраля танкистов механик-водитель старший сержант Дмитрий Лемзяков умер от ран 19 февраля. С учетом 5 пропавших без вести фактические потери 79-й танковой бригады в личном составе 18 февраля составили 16 человек личного состава [12].

За бой 18 февраля наградили только командира танка Т-34 79-й ТБр младшего лейтенанта Григория Мартьянова. Танк его был подбит прямым попаданием снаряда, сам Мартьянов контужен, но он смог вывести танк с поля боя в укрытие и впоследствии эвакуировал его на сборный пункт [11, л. 44].

Список источников

Командный состав 79-й ТБр; все части статьи "79-я танковая бригада"; следующая часть статьи

Tags: 13 А, 17.pz.div, 25.id. (mot.), 79 ТБр, БрянФ, г. Болхов, зима 1941/42 гг.
Subscribe

Posts from This Journal “79 ТБр” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments